Культурная память и война в Украине: Стереть воспоминания навсегда
После 2-й мировой войны страна принялась строить “светлое будущее“, в котором не было места для прошлого. Сегодня Украина также борется за свою идентичность.
Е сли внимательно смотреть по сторонам, гуляя по центру Львова, под отслаивающейся краской на стенах некоторых зданий можно заметить полустершиеся надписи. Это так называемые “призрачные вывески“ – названия бывших лавок и продаваемых в них когда-то товаров. Большинство из них на польском языке и на идише, также встречаются украинские и немецкие.
Die taz glaubt an das Recht auf Information. Damit möglichst viele Menschen von den Auswirkungen des Kriegs in der Ukraine lesen können, veröffentlich sie die Texte der Kolumne „Krieg und Frieden“ auch auf Russisch. Hier finden sie die Kolumne auf Deutsch.
Ведь до начала Второй Мировой Войны здесь жили сотни тысяч евреев, поляков и украинцев. Спустя лишь несколько лет в живых осталось две сотни евреев, большинство поляков вынудили уехать, а многих украинцев выслали в концлагеря или убили за неприятие советской власти.
Под пристальным вниманием КГБ, страна принялась строить “светлое будущее“, в котором не было места для сложного прошлого. Переименовывались улицы, убирались статуи, замазывались краской вывески магазинов.
Здесь вы можете подписаться на нас в Telegram, это бесплатно.
Российское вторжение в Украину, которое, как пишут российские СМИ, должно решить “украинский вопрос“, тоже рассчитано на то, что любую память о прошлом можно будет стереть или замазать краской. Самых непокорных украинцев можно будет убить, остальных запугать или купить. А уж потом российская пропаганда и цензура сделают с Украины послушную часть российской империи.
33 года. Журналист, аналитик, переводчик. Живет и работает во Львове.
Однако “непокорной“ оказалась вся Украина. Чтобы расправиться с ней, россияне готовы убивать в любых необходимых для этого количествах: уничтожая Мариуполь, бомбя дома в Харькове, расстреливая гражданских на улицах Бучи.
Именно для того, чтобы выжить вопреки “этой смертной любви“ со стороны России, украинцы продолжают защищаться. Они борются за свой язык, культуру, за право самим принимать решения. За то, чтобы не превратиться в призраков на улицах своих городов.
В то же время, Украина продолжает вести переговоры с Россией, надеясь, что это поможет спасти жизни людей. Ведь самое важное – это именно люди и их достоинство, а не территория или власть.
Пока для россиян жизнь также не станет более ценной, чем чувство величия и приобретение обильно политых кровью солдат и их жертв территорий, российско-украинские отношения не наладятся.
А любые искренние разговоры будут возможны лишь с теми россиянами, кто хотя бы выскажет сожаление о том, что делает их государство и соотечественники – не говоря уже о том, чтобы открыто выступить против убийств тех, кого они еще недавно называли “братским народом“.
50.000 Menschen beteiligen sich bei taz zahl ich – weil unabhängiger, kritischer Journalismus in diesen Zeiten gebraucht wird. Weil es die taz braucht. Dafür möchten wir uns herzlich bedanken! Ihre Solidarität sorgt dafür, dass taz.de für alle frei zugänglich bleibt. Denn wir verstehen Journalismus nicht nur als Ware, sondern als öffentliches Gut. Zahlen muss niemand, aber guter Journalismus hat seinen Preis. Und immer mehr Leser*innen machen mit und entscheiden sich für eine freiwillige Unterstützung der taz! Dieser Schub trägt uns gemeinsam in die Zukunft. Denn wir suchen wir auch weiterhin Ihre Unterstützung. Setzen auch Sie jetzt ein Zeichen für kritischen Journalismus und unterstützen Sie die taz – schon ab 5 Euro. Jetzt unterstützen
meistkommentiert