Чернобыль: 30 лет спустя: Артефакт Чернобыль

Молодые украинские художники всё чаще обращаются к теме Чернобыля: в нём они видят симптомы болезней общества.

Пожилая женщина и два молодых человека сидят на сцене

Репетиция спектакля „В начале и в конце времён“ в Магдебурге Foto: Стас Жирков

„Чернобыль стал моей семейной катастрофой“ говорит львовянин Павло Арье об истории создания спектакля „Баба Прися“. „Моя мама – ликвидатор, сейчас тяжело больной человек. Я начал писать о ликвидаторах, ездить, искать. В итоге написал о нелегальных возвращенцах. Лично для меня Чернобыль – это переход между измерениями пространства, времени, мировоззрения. Это портал, которым мы еще не научились пользоваться, но заплатили и платим за него невероятно высокую цену“.

Сейчас Арье живёт в Германии. Вместе с режиссёром Стасом Жирковым он ставит спектакль „Баба Прися“ в театре города Магдебург (земля Саксония-Анхальт) для немецкого зрителя. Пьеса будет показана под тем именем, которое дал её драматург – „В начале и в конце времён“. Руководитель местного театра Корнелия Кромбольц организует фестиваль Украины в Магдебурге под названием „Wild Osten. Ereignis Ukraine»“. Нашумевшая постановка обещает стать вишенкой на торте фестиваля, который состоится с 19 по 22 мая.

История о семье, которая живёт в зоне отчуждения ЧАЭС. Пережившая вторую мировую войну бабка Прися, её искалеченная побоями дочь Олеся и внук, слабый на голову парень. Единственный человек „вне зоны“ – участковый милиционер-любовник Олеси, что не мешает ему быть женатым там, в нормальном мире. Семья живёт по своим законам, где реальность переплетается с древними сказаниями и вымыслами. Бабка охотится и собирает грибы и травы, готовя из них снадобья по древним рецептам. Вечно недовольная дочь. И сын, который пытается познать мир. Но однажды в их жизнь врываются сталкеры, а затем – депутаты-охотники. Их мишенью становится не дикий зверь, а безобидный и придурковатый Вовчик.

Проникновенная история, которая заставляет плакать и смеяться одновременно. Говорить о Чернобыле, границах внутри нас и человеческой жестокости. Меткие реплики, минимум декораций, пластика и жуткое радио, работающее без батареек. Апокалипсис внутри нас.

Спектакль „В начале и в конце времён“ – характерен для молодых украинских интеллектуалов, которые вновь обратили взоры к Чернобылю. Новое постчернобыльское поколение ищет новые ответы на старые вопросы: Что произошло в Чернобыле? Почему? И какое отношение это имеет к нам, сегодняшним?

Одна большая Зона

„Русский дятел“ – пожалуй, самая оригинальная и яркая киноработа о Чернобыле последних лет. Картина балансирует на грани документального расследования и триллера в духе теории заговора. Главный герой и автор фильма эксцентричный художник Фёдор Александрович задается вопросом: что же стало причиной аварии, что искалечило его тело и заставило покинуть родной город, расстаться с семьей?

У него есть своя версия: пагубное влияние сверхсекретного объекта – загоризонтной радиолокационной станции „Дуга“ – на психику людей. С помощью ультрасовременных на то время радаров военные могли отслеживать цели за горизонтом – от 900 до 3000 км в приполярной области. За характерные звуки, которые установка издавала во время работы, на Западе времён холодной войны её прозвали „Русским дятлом“.

Этот текст - часть специального приложения taz, посвящённого 30-ой годовщине катастрофы на Чернобыльской АЭС. Молодые журналисты из Украины, Беларуси и Германии - участники семинара фонда "taz Panter" - делятся своими размышлениями и личным опытом на тему Чернобыля.

По версии Фёдора, ЧАЭС взорвали, чтобы скрыть страшную тайну „Дуги“. Вместе с оператором он возвращается на место трагического события, чтобы найти подтверждение своей теории. „Русский дятел“ вошел в лонг-лист премии „Оскар“ 2015, и получил Гран-при жюри за лучшую документальную работу на фестивале Сандэнс. Фильм – копродукция Украины, Великобритании и США.

Продюсер „Русского дятла“, нью-йорксий драматург Чэд Грасиа, первоначально отправился в Киев, чтобы снять короткий документальный фильм. Но увлёкшись идеей, он сопровождал Фёдора в течение целого года. Когда создателей фильма спросили, каким образом им удалось проникнуть на территорию всё ещё закрытой для публики установки „Дуги“, они признались, что без взяток не обошлось.

Режиссёр киевского театра „Золотые ворота“ Стас Жирков, где с успехом прошёл спектакль „В начале и в конце времён“, говорит, что Чернобыль для него – скорее, декорация: „Это не про Чернобыль, это про всю нашу страну, про то, что все мы живём в одной большой ЗОНЕ и выберемся из неё ещё не скоро“.

Einmal zahlen
.

Fehler auf taz.de entdeckt?

Wir freuen uns über eine Mail an fehlerhinweis@taz.de!

Inhaltliches Feedback?

Gerne als Leser*innenkommentar unter dem Text auf taz.de oder über das Kontaktformular.

Bitte registrieren Sie sich und halten Sie sich an unsere Netiquette.

Haben Sie Probleme beim Kommentieren oder Registrieren?

Dann mailen Sie uns bitte an kommune@taz.de