Чернобыль: 30 лет спустя: Двойная жизнь „мини-государства“

Ежегодно в зону отчуждения приезжают тысячи туристов из Украины и со всего мира. Нелегалов, сталкеров и мародёров не считает никто.

С дозиметром по Чернобыльской зоне отчуждения Foto: Женя Педин

Воскресенье. Полвосьмого утра. Возле микроавтобусов со знаками радиационной опасности на лобовом стекле – полусонные люди со стаканчиками кофе. Это туристы. Весь день они проведут в чернобыльской зоне отчуждения.

В дороге гид объявляет: „Через 20 минут остановимся на заправке. Там будет последний на маршруте цивилизованный туалет.“

Первые компании по продаже чернобыльских туров появились на рубеже 90-х и 2000-х годов. Они не только организуют поездки, но и берут на себя бюрократию: для визита в зону необходимо разрешение государства. Оно платное. С услугами компаний однодневные туры для украинцев сейчас стоят от 30 долларов, для иностранцев – около 100.

Сергей Мирный заведует экскурсионным отделом в одной из таких частных компаний – „Чернобыль Тур“. Летом 1986-го на месте катастрофы он был командиром взвода радиационной разведки.

Сейчас по местам, где замерял радиационный фон 30 лет назад, Сергей водит туристов. Говорит – на туристических маршрутах безопасно. За день в зоне посетитель получает примерно такое же облучение, как за час полёта в самолете. Но надо соблюдать правила. В 10-километровой зоне вокруг ЧАЭС нельзя ходить по траве, обочинам и грунту (там оседают радиоактивные элементы), курить.

Поездка в зону меняет людей

За прошлый год только его компания свозила в зону 3500 человек. Всего там побывали около 17 тысяч легальных визитёров. Туристов же нелегалов, которые пролазят через ограждение и предпочитают ходить по нетуристическим маршрутам, не считает никто. Сергей Мирный уверен: поездка в зону меняет людей.

„Они видят десятки тысяч покинутых человеческих жилищ, 50-тысячный город (Припять, город-спутник Чернобыльской АЭС – ред.), который выселен за три часа, и вот он стоит. Основная масса наших клиентов – городские жители. И хочешь не хочешь – ты примериваешь это на себя. У многих людей на первом месте работа, карьера, дом. И вот они видят, что и работа, и карьера, и дом, который на эти деньги построен, вот, раз – и брошен тут же. И они вдруг начинают понимать, что дом – это большая ценность, и люди, с которыми ты в этом доме живешь“, – говорит Сергей Мирный.

Этот текст - часть специального приложения taz, посвящённого 30-ой годовщине катастрофы на Чернобыльской АЭС. Молодые журналисты из Украины, Беларуси и Германии - участники семинара фонда "taz Panter" - делятся своими размышлениями и личным опытом на тему Чернобыля.

Из Киева до въезда в зону отчуждения – около полутора часов. На пропускном пункте застреваем почти на час: очередь туристов.

Зону отчуждения часто называют государством в государстве. Здесь своя „граница“ с колючей проволокой, отдел полиции, свои правила. В центре города Чернобыль сохранился памятник Ленину – для Украины это редкость.

Но даже туристический, согласованный с властями маршрут открывает двойную жизнь „микрогосударства“. С одной стороны, это парадные объекты – атомная электростанция, мемориалы, возле старого саркофага над разрушенным энергоблоком строится новый – самое большое арочное сооружение в мире. На каждое 26 апреля сюда едут официальные делегации, в этом году ожидается и украинский президент.

Тёмная сторона зоны

Тёмная сторона зоны – это мародёрство, которое длится здесь уже тридцать лет. В селе Залесье гид показывает дом, где ещё пять месяцев назад жила самовольно вернувшаяся пенсионерка. В огороде ещё растут цветы, которые садила пожилая хозяйка. Но дом после её смерти уже перевёрнут – работа мародёров.

Некогда сверхсекретный объект – комплекс антенн Дуга-1 в военном городке Чернобыль-2. С помощью него СССР хотел отслеживать пуски баллистических ракет с территории США. Сейчас по 146-метровому сооружению спокойно лазят туристы. Возле радара в кучу свалены детские кровати из бывшего детсада – хотя комплекс и территория возле него охраняется.

В двух километрах от Чернобыльской АЭС находится Припять – город, основанный во время строительства Чернобыльской АЭС. Гид рассказывает: после эвакуации жителей мародёры выкидывали из окон домов чугунные ванны. Груды металлолома на улице и сейчас. Заглядывая в дома, туристка Наталья восклицает: „Сколько тут бегало раньше счастливых детских ножек…“

Но удивляют уже не масштабы грабежей, а то, что в зоне ещё что-то осталось. Например, возле одной многоэтажки в Припяти – ржавый автомобиль ликвидаторов. А в бывшем парке аттракционов, который власти собирались открыть 1 мая 1986 года – колесо обозрения и полуразрушенные карусели.

Туристка Анастасия приехала на экскурсию из Беларуси. Девушка рассказывает – на белорусскую часть зоны отчуждения никого не пускают. Говорит о том, что поразило её больше всего: „Детский сад в селе Копачи. Там куклы. Мне кажется, это уже скорее бутафория, для фотосессий. Но все равно пробирает“.

„А он есть, этот сервис?“

На вопрос о сервисе в чернобыльской зоне Анастасия искренне удивляется: „А он есть, этот сервис?“

Зарабатывая на туризме в чернобыльскую зону почти 15 лет, украинские госорганы не создали здесь никаких условий. Туалет на въезде в зону – сельская деревянная будка. В столовой ЧАЭС, где кормят туристов, меню не меняется годами. На сервис в отелях визитёры пишут жалобы на форумах.

О туризме и мародёрстве корреспондент taz хотел расспросить главу Госагентства по управлению зоной отчуждения Виталия Петрука, но тот не нашёл времени для беседы.

Именно отсутствием всяких условий привлекает зона отчуждения 28-летнего Кирилла Степанца. Кирилл – сталкер. Так называют тех, кто в зону проникает нелегально. Кирилл ходил в нелегальные походы 60 раз и даже написал об этом книгу. Говорит: ему интересны заброшенные дома, покинутые территории. „Там еще красивая полесская природа. Необъятные болота, сосновые леса. Я сам вырос в сосновом лесу на окраине Киева, для меня это знаково. Живности много“, рассказывает Кирилл.

„Живность“ мы видели своими глазами. Недалеко от КПП паслись лошади Пржевальского. По словам экскурсоводов, в лесах зоны отчуждения попадаются лисы, волки, медведи, рыси.

Сейчас большинство заброшенных сёл и город Припять – пространства, которые у человека отвоёвывает природа. Деревья растут на бывших улицах, на крышах зданий, заросло поле стадиона в Припяти. Напоминания о прошлой человеческой жизни уничтожают сами люди. Но в зоне вокруг ЧАЭС ещё есть, что посмотреть, кроме официальных объектов. И ощутить масштабы катастрофы – социальной и криминальной, а не только радиационной.

Einmal zahlen
.

Fehler auf taz.de entdeckt?

Wir freuen uns über eine Mail an fehlerhinweis@taz.de!

Inhaltliches Feedback?

Gerne als Leser*innenkommentar unter dem Text auf taz.de oder über das Kontaktformular.

Bitte registrieren Sie sich und halten Sie sich an unsere Netiquette.

Haben Sie Probleme beim Kommentieren oder Registrieren?

Dann mailen Sie uns bitte an kommune@taz.de